Польское бандподполье «отмазывают» в белорусских СМИ

После провокационного решения польского Института национальной памяти, направленного на обеление убийцы белорусского населения в послевоенной Польше, в местных СМИ пошла волна интереса к действиям «аковцев».

О самой АК пишут вразнобой; при этом доминирует половинчатая точка зрения о том, что убивать белорусов – плохо, а вот сопротивляться Советам – хорошо. Ряд СМИ дописались до того, что действия польских банд были законным ответом на 1939 год и что поляки имели право убивать белорусов так же, как в свое время белорусы вешали польских осадников и боролись за независимость в рядах Компартии Западной Беларуси.

Бандит Райс-Бурый, уничтожавший население Белосточчины, в данном случае является всего лишь единичным исполнителем. Нам же важно понимать логику поляков, для чего мы проведем небольшой ликбез о «польском сопротивлении».

АК в ожидании союзников

Разработанные еще при жизни лондонского премьера Сикорского планы военных действий Армии Крайовойбыли основаны на убежденности в том, что Советский Союз неминуемо потерпит поражение в войне с Германией или, по крайней мере, советско-германский фронт стабилизируется далеко на востоке.

Предполагалось, что войну будут заканчивать английские и американские войска, с приближением которых к польским землям руководство АК даст сигнал о всеобщем вооруженном восстании.

Однако в июле 1944 г. стремительно наступавшие на запад советские части пересекли условную линию старой границы, разделявшей Польшу и СССР до начала второй мировой войны. Польские вооруженные формирования и группы пролондонской ориентации, действовавшие на территории Белоруссии, должны были так или иначе реагировать на это событие.

После гибели Сикорского, главнокомандующим польскими вооружёнными силами был назначен генерал Соснковский, сторонник бескомпромиссного курса по отношению к СССР.

«Превратить войну антигитлеровскую в войну антисоветскую»

14 июля 1944 г. командующий Коморовский радировал верховному главнокомандующему генералу К. Соснковскому:
«Несмотря на то, что дипломатические отношения с Советами установлены, АК не может оставаться бездеятельной в случае отступления немцев и наступления Советов или же в случае разложения немецких сил и советской оккупации. Бездеятельность АК с момента вступления на наши земли Советов не будет означать пассивности страны.

Инициативу борьбы с немцами предпримет в этом случае Польская рабочая партия и значительная часть общества может присоединиться к этому движению. Тогда страна беспрепятственно пошла бы на сотрудничество с Советами… Это принуждает нас к активному выступлению и легализации АК. Кроме того, АК должна задокументировать принадлежность к Польше восточных окраин и непризнание откола их от Польши».
В этом же документе содержатся и другие двусмысленные заявления:
«Оказывая Советам минимальную военную помощь, мы при этом создаем им политические трудности. АК должна делать упор на стремление народа к независимости. Это вынуждает Советы подавлять нашу волю силой и создает им внутренние трудности… Должно будет произойти явное насилие, что может вызвать протест дружественных нам союзников».
Двумя днями ранее (12 июля 1944 г.) командующий АК издал приказ, из которого следовало, что так или иначе в ходе легализации АК вооруженная конфронтация с Советской Армией неизбежна.

Одновременно проправительственная польская пресса в многочисленных публикациях призывала Англию и США превратить «войну антигитлеровскую в войну антисоветскую».

Разоружение АК

Аковцам, участвовавшим в боях за Вильно, советские органы предоставили выбор: идти служить в Советскую Армию или Войско Польское с сохранением всех званий, наград и непрерывности срока службы.

Такие предложения были сделаны всем формированиям АК, в соприкосновение или оперативное взаимодействие с которыми вступали советские части. Но большинство аковцев, действовавших на территории СССР, не приняли этих условий, предпочитая следовать инструкциям лондонского правительства. Естественно, советское командование не могло допустить существования в своем тылу агрессивно настроенных крупных вооруженных отрядов.

Поэтому части АК, стремившиеся сохранить самостоятельность, разоружались, а офицеры интернировались. Большинство аковцев, принимавших участие в походе на Вильно, постигла именно эта участь. Оставшиеся разрозненные отряды и группы отступили на Браславщину, Новогрудчину, под Лиду, Гродно. Некоторые из них влились в состав Белостокского округа АК.

Оценивая эти действия советского командования, следует отметить, что по мере продвижения войск разоружались и советские партизанские формирования.

Подобная практика представлялась вполне естественной в той обстановке и союзникам, которые также разоружали на освобожденной территории партизан Бельгии, Италии, Франции. Кроме того, советское руководство в принципе не было заинтересовано в существовании вооруженных сил, подчиненных не признанному и де-факто враждебному СССР польскому правительству.

АК распадается на отдельные формирования

По данным советских спецслужб, к середине 1944 г. на территории Белоруссии было 14 обводов АК. В каждом из них — от 1000 до 2000 бойцов. Кроме того, существовала обширная, хорошо организованная и законспирированная подпольная сеть.

Первые антисоветские акции АК в этот период были связаны с проведением всеобщей мобилизации в Красную Армию в освобожденных районах, которую аковцы стремились всеми способами сорвать. Как поляки, так и белорусы, подлежавшие призыву, подвергались угрозам. Начались нападения на советский актив, мобилизационные команды.

19 января 1945 г. Армия Крайова была официально распущена. Ее структуры использовались при создании новой организации — «Не» («Независимость»), но руководство последней вместе с генералом Окулицким было вскоре арестовано.

Последовала серия реорганизаций, которые отнюдь не способствовали поддержанию боевой готовности, централизации и согласованности действий в различных регионах. Перестройка военных формирований происходила в условиях глубочайшего кризиса, разброда и взаимного недоверия, резкого сокращения личного состава, разрушения системы соподчинения.

В ожидании третьей мировой

Постепенно единственным способом их существования стал примитивный бандитизм, густо окрашенный ненавистью к Советской власти. Большинство этих групп и отрядов действовали на ограниченной территории, но при этом отличались высокой степенью стабильности. Они удачно использовали хуторскую систему расселения и крупные лесные массивы. Это крайне затрудняло проведение операций по их ликвидации. Некоторые из командиров этих формирований имели связи с подпольем, но далеко не все.

Кроме них, существовали вооруженные структуры, руководимые исключительно подпольем. Они, в основном, были законсервированы и состояли, как правило, из людей, которым удалось легализоваться. Эти отряды и группы активизировались в годы «холодной воины», рассчитывая на неизбежность вооруженного конфликта между СССР и западными державами. Особенно возросли эти надежды с началом войны в Корее.

В процессе вскрытия и ликвидации подполья многие подчиненные тому или иному законспирированному центру вооруженные группы брались за оружие.

Однако, большая часть зафиксированных «бандопроявлений белополяков» относится к деятельности «диких» отрядов, о которых сказано выше. Они испытывали трудности не только с вооружением, продовольствием, амуницией, но и кадровый голод. Это побуждало их руководство прибегать к таким ненадежным методам комплектования, как насильственная вербовка, которая часто становилась причиной провалов.

Уничтожение польских террористических групп

Несмотря на отдельные вооруженные акции, деятельность постаковских структур в послевоенный период была направлена прежде всего на сохранение конспиративной сети. Некоторые ее каналы в 1946—1950 гг. попытались задействовать английские спецслужбы.

Исходя из этого, ликвидация польского подполья (в классическом понимании этого слова), было да не менее важной задачей, чем уничтожение террористических групп.

Подполье далеко не всегда идентифицировалось с последними. Поэтому в отношении обвиняемых использовались такие категории, как «польские националисты», «бандиты» и «бандопособники». Причем в две последние группы включались и члены оуновских банд, и уголовники вообще не связанные с какими-либо политическими структурами, промышлявшие грабежами и убийствами на обширной территории от Каунаса до Молодечно.

Данные о масштабах репрессий в отношении бойцов Армии Крайовой, участников прочих вооруженных формирований и польского националистического подполья нуждаются в уточнении.

К примеру, В. Гуленко писал о 3766 убитых и 19050 арестованных в ходе операций по ликвидации польского, украинского и белорусского националистического подполья, проведенных на территории Белоруссии только в 1946 г. Согласно опубликованным этим исследователем статистическим материалам, с 1 июня 1944 г. по 1 марта 1947 г. было разгромлено 767 формирований АК и арестовано 13329 человек.

Согласно «Справке по состоянию агентурно-оперативной работы в органах МВД БССР по борьбе с польскими и украинскими националистами, бандитизмом и нелегалами», датированной 3 июня 1953 г., с 1944 по 1 апреля 1953 г. силами МГБ-МВД было арестовано свыше 3000 бандитов. С февраля 1947 по 1 мая 1953 ликвидировано 59 националистических организаций и групп, 170 бандитских групп, изъято 2147 стволов оружия (в их числе 80 пулеметов, 869 автоматов, 905 винтовок, 765 пистолетов и револьверов).

Завышенный масштаб «сталинских репрессий» по отношению к АК

Далеко не все арестованные аковцы были осуждены. Многих освобождали из-за недоказанности вины как в процессе следствия, так и по прокурорским протестам. Некоторым из них суд сокращал срок наказания после проверки прокуратурой архивно-следственных дел ввиду несоответствия обвинения тяжести преступления.

Обвинение обычно делало акцент не столько на принадлежности того или иного арестованного к определенным структурам АК, сколько на действиях этих структур и конкретных лиц.

К СМЕРТНОЙ КАЗНИ ПРИГОВОРЕНЫ ЛИШЬ ТЕ АКОВЦЫ, КОТОРЫЕ ЯВЛЯЛИСЬ ПРЯМЫМИ ИСПОЛНИТЕЛЯМИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ АКТОВ.

Весьма показателен тот факт, что, согласно сведениям УМГБ по Гродненской области, в начале января 1954 г. на ее территории проживало 3500 бывших «участников националистического подполья, связных и пособников», в то время, как с 1944 г. по 1954 г. в этом регионе было арестовано 4342 «националиста», из них — 3733 «польских националиста».

Многие дела бывших аковцев были пересмотрены в 1956—1958 гг. в связи с массовой реабилитацией жертв политических репрессий. Тогда же некоторым из них был сокращен срок отбытия наказания.

Эти данные существенно отличаются от расхожих представлений о многочисленных польских жертвах «эпохи сталинского террора».

При этом анализ мартиролога жертв АК и постаковских организаций свидетельствует о том, что только около 50% из них — это работники госбезопасности и милиции, советско-партийный актив и государственные служащие. Остальные — рядовые крестьяне, не имевшие никакого отношения ни к политике, ни к перипетиям советско-польских отношений.

Большевики и самоопределение поляков

В современных источниках часто пишут, что Польша получила независимость после Первой мировой войны; роль Октябрьской революции в этих событиях нивелируется.

Напоминаем, в начале 20 века Польша была сугубо географическим понятием, хотя полякам и обещались некоторые политические авансы.

14 августа 1914 года Николай II декларировал, что создаст автономное польское государство из российских и героически отнятых австрийских и германских территорий. Но географической и этнической Польше от этого было ни холодно ни жарко, так как ещё до Февральской революции она была полностью оккупирована немцами и австрийцами.

Впоследствии 5 ноября 1916 года немцы без указания границ провозгласили марионеточное Королевство-регентство Польское, а рядом — такое же «самостоятельное» Литовское. 17 марта 1917 года уже Временное правительство дало добро на создание независимой Польши, поскольку вся она находилась под немцами.

Однако несмотря на все эти «предпосылки», неограниченное право на самоопределение всех наций признали только большевики после Октябрьской революции, а ведущие мировые империалисты его стали признавать только после Второй Мировой и только с рядом оговорок.

Признание независимости малых народов понималось большевиками как первое и главное условие добровольного вхождения правительств подавляющего большинства малой нации для совместной дружбы против общих врагов — империалистов.

Тем не менее, после Ноябрьской революции в Германии 16 ноября 1918 года Пилсудский уведомил все страны о создании независимого польского государства, кроме РСФСР, хотя та признала независимость Польши еще за год до его появления.

Кроме того, за три месяца до Ноября правительство Ленина-Свердлова разорвало договоры о разделах Речи Посполитой. Большевики по-хорошему предложили установить дипломатические отношения между двумя республиками, но ответа не последовало — и так ещё три раза в декабре.

2 января 1919 года поляки и вовсе расстреляли российскую миссию красного креста, не забывая в лучших традициях шизофрении по очереди говорить то о большевистской агрессии, то о восстановлении границ 1772 года.

Генерал-майор Дж. Кернан в донесении президенту США Вудро Вильсону писал:
«Хотя в Польше во всех сообщениях постоянно идет речь об агрессии большевиков, я не мог заметить ничего подобного. Напротив, я с удовлетворением отмечал, что даже незначительные стычки на восточных границах Польши свидетельствовали скорее об агрессивных действиях поляков и о намерении как можно скорее занять русские земли и продвинуться насколько возможно дальше».
Нечто подобное мы можем наблюдать и сейчас в современной польской пропаганде.

О каких «польских картах» говорил Лукашенко на большом разговоре?

Это не просто «карты в какой-то газете», которые свядомые лидеры мнений пытаются выдать за некую маргинальщину.

Напротив, в Польше сейчас повальная мода на «героев» антикоммунистического бандподполья, которое не признавало советские границы. Антисоветскому подполью ставят новенькие памятники и воздают государственные почести.

Памятник антисоветскому подполью

Обратите внимание на ту самую карту. Об этом мы уже ранее писали.

А вот что говорят сами поляки о послевоенном бандитизме.

А вот что говорят сами поляки о послевоенном бандитизме.

Радио Свобода пишет о марше в Гайновке:

«Первым выступил глава белостокской ветеранской организации «Союз солдат национальных вооруженных сил» Мечислав Каженевский.

— Они не были бандитами. Это наши герои. Они выполняли приказы, ликвидировали агентов, сотрудничавших с Советами, которые были в православных деревнях, но не только. Они ликвидировали и поляков, которые делали то же самое.

Далее перед собравшимися выступил 93-летний Александр Духновский, псевдоним Zryw, который был солдатом Ромуальда Райса, в том числе во взводе Богушевского, отвечавшего за преступления в деревне Зани.

Он рассказал, что был 2 февраля 1946 года в Занях.

— Мой отец был легионером и, как и я, был арестован. Я пошел по его стопам. Мы не были бандой. Мы боролись с коммунистическим советским строем. Я был осужден на 15 лет тюрьмы, которые мне потом заменили на 12. Отсидел 7 лет, один месяц и два дня. Чтобы вас никогда больше не встретило «российское освобождение», надо идти путем наших «проклятых солдат».

Его выступление продолжил Мечислав Каженевский:

— В уничтоженных Занях это невооруженное, якобы «ни в чем не виноватое» население подстрелило пана Духновского. Так какое же «население» беззащитное, если они имели оружие и стреляли в солдат. Поэтому они сами причастны к уничтожению деревни, потому что иначе к ответственности были бы привлечены только агенты».

Это – ни что иное, как оправдание логики карательных акций.

Кстати, нечто подобное пытаются продвигать и наши националисты в оправдание действий белорусских полицаев. По удивительному совпадение, идет это все в основном из «исторических» передач польского «Белсата».

Т.е. государство, которое не может разобраться с радикалами в своей внутренней политике, лезет учить жизни белорусов и финансирует разного рода информационные вбросы.

Более того, польские правящие круги их поддерживают – к примеру, людей, которые протестовали против марша националистов в Занях и Гайновке, полиция задерживала чуть ли не у выхода из дома.

Местное издание «Гайновка – наш город» пишет:
«В 2019 году в мероприятии принял участие известный своими националистическими взглядами Петр Рыбак, осужденный ранее за сожжение чучела еврея. Недавно он был на слуху, потому что организовал демонстрацию националистов во время празднования годовщины освобождения лагеря в Освенциме.

Идущий в авангарде марша Петр Рыбак сел на платформу, на которой находилось звуковое оборудование и поднял правую руку. Марш под аккомпанемент религиозно-патриотической песни двинулся вперед».

Петр Рыбак

Звучал лозунг «польский католический национализм», а в интервью Рыбак свои взгляды также именовал националистическими.

Кроме того, в этом году на марше, кроме Бурого-Райса, появился баннер с Юзефом Курасем, членом антикоммунистического бандподполья, действовавшего в том числе на Подгалье.

баннер с Юзефом Курасем, членом антикоммунистического бандподполья

Однако его «команда» специализировалась не по белорусам, а по словакам и евреям.

Например, в Польше до 1945 года жило 50-тысячное словацкое меньшинство, которое потом переселилось в Словакию. Современные польские историки объясняют сей факт просто – словаки просто решили переселиться в Чехословакию. Словацкие же очевидцы рассказывают о том, как польские банды терроризировали словацкие сёла и насилием выгоняли словаков. Особенно зверствовал тот самый бандит Юзеф Курась. Тем не менее, памятник ему в 2007 году открывал лично президент Лех Качиньский.

Открытие памятника вызвало волну гнева в Словакии и Израиле – Курася обвиняют в убийствах евреев и преступлениях и грабежах словацкого населения в регионах Спиш и Орава.

Кроме того, оказалось, что Белостокская прокуратура официально считает свастику символом счастья, а нацистское приветствие – традиционным приветствием. Поэтому если ты свой, можно вполне официально рисовать свастики на белостокских заборах.

Именно такой вывод можно сделать из ответа на запрос местных левых активистов, которые попытались найти управу на наглеющих националистов.

Почему оппозиционные СМИ реагируют вяло

В Варшаве сидит своего рода белорусская эмиграционная мафия, которая второе десятилетие кормится с программ поддержки гражданского общества в Беларуси.

Причем, судя по программе Калиновского и прочим проектам, КПД этой деятельности никого не интересует, как и качество «выходящих» кадров и информационных продуктов. На перманентной диктатуре там делают хорошие деньги, а лидеры всевозможных организаций – движений, исследовательских центров, редакторы СМИ – более всего заинтересованы в сохранении статуса-кво.

Правда, после обострения международных процессов в этом болоте деньги начали перетекать в другие области, в основном – на борьбу с РФ. Само собой, борются в меру сил и умений – написанием провокационных аналитических колонок в стиле «а может да, а может нет», и копированием украинской пропаганды, которая постоянно обещает Лукашенко войну.

Кстати, украинский эксперт Магда, книжку которого президенту навязчиво «подарили» на большом разговоре – из этой же самой когорты.

При этом западные бенефициары постоянно поют песни о том, что они независимы.

Как сказал редактор «Еврорадио» Дмитрий Лукашук на том же «Большом разговоре», мол, редакция у нас в Варшаве, но поскольку деньги дает широкий круг доноров (сам он якобы точно не знает, каких) – значит, все честно.

Однако по странному стечению обстоятельств, все эти доноры дают деньги исключительно на антироссийскую и антисоветскую риторику. Как видим, в геополитике ничего не меняется.

источник: ИМХО.club

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три + один =

%d такие блоггеры, как: